среда, 20 февраля 2013 г.

Владимир Набоков: «Защита Лужина»


В основе сюжета романа лежат события из жизни  друга Набокова — шахматного гроссмейстера Курта фон Барделебена.
За перипетиями жизненной истории гениально одностороннего героя книги, одаренного и безумного русского шахматиста-эмигранта Александра Ивановича Лужина, читателю постепенно открывается постоянная и важнейшая тема набоковского творчества — развитие и повторение тайных тем в человеческой судьбе. Шахматная защита, разрабатываемая Лужиным, мало-помалу становится аллегорией защиты от самой жизни, в которой его травмированное болезнью сознание прозревает чьи-то зловещие действия, подобные шахматным ходам. В событийных повторах собственной биографии Лужин усматривает следствие роковых ходов своего невидимого противника — судьбы, и, потерпев неудачу в попытках разгадать ее скрытые узоры, он выбирает единственно возможное решение — выход из игры…

Отрывок из романа (гл. 13):

На  сизом  катке  (там,  где  летом площадка для тенниса), слегка припудренном сухим снежком, опасливо резвились горожане, и в  ту  минуту,  как  мимо,  по  тротуару,  проходили  Лужины, совершавшие  утреннюю  прогулку,  самый бойкий из конькобежцев, молодец в свитере, изящно  раскатился  голландским  шагом  и  с размаху  сел  на  лед.  Дальше,  в небольшом сквере, трехлетний ребенок, весь  в  красном,  шатко  ступая  шерстяными  ножками, поплелся  к  тумбе,  беспалой  ладошкой  загреб  снег, лежавший аппетитной горкой, и поднес  его  ко  рту,  за  что  сразу  был схвачен  сзади  и  огрет.  "Ах  ты, бедненький",-- оглянувшись, сказала Лужина. По убеленной мостовой проехал автобус,  оставив за  собой  две  толстых, черных полосы. Из магазина говорящих и играющих аппаратов раздалась зябкая музыка,  и  кто-то  прикрыл дверь,  чтобы музыка не простудилась. Такса в заплатанном синем пальтишке, с низко болтающимися ушами  остановилась,  обнюхивая снег,  и  Лужина  успела  ее  погладить. Что-то легкое, острое, белесое било  в  лицо,  и,  если  посмотреть  на  пустое  небо, светленькие  точка  плясали  в  глазах. Лужина поскользнулась и укоризненны взглянула на свои  серые  ботики.  Около  русского гастрономического  магазина встретили знакомых, чету Алферовых. "Холодина какая",--  воскликнул  Алферов,  тряся  желтой  своей бородкой.  "Не  целуйте,  перчатка грязная",-- сказала Лужина и спросила у Алферовой, с улыбкой глядя на ее прелестное,  всегда оживленное  лицо, почему она никогда не зайдет. "А вы полнеете, сударь",-- буркнул Алферов, игриво косясь на  лужинский  живот, преувеличенный ватным пальто. Лужин умоляюще посмотрел на жену. "Так  что,  милости просим",-- закивала она. "Постой, Машенька, телефон ты их знаешь?  --  спросил  Алферов.--  Знаешь?  Ладно. Ну-с,  пока,--  как  говорят по-советски, Нижайший поклон вашей матушке".
"Он какой-то несчастненький,-- сказала Лужина,  взяв  мужа под руку и меняя шаг, чтобы идти с ним в ногу.-- Но Машенька... Какая  душенька,  какие  глаза...  Не  идите  так  скоро, милый Лужин,-- скользко".
 Снег сеять перестал, небо в одном месте бледно посветлело, и там проплыл плоский, бескровный солнечный диск. "А знаете, мы сегодня  пойдем  так,  направо,--  предложила   Лужина.--   Мы, кажется,  еще  там  не проходили". "Апельсины",-- сказал Лужин, указывая тростью на лоток. "Хотите купить?--  спросила  жена.-- Смотрите,  мелом  на доске: сладкие, как сахар". "Апельсины",-- повторил со вкусом Лужин и вспомнил  при  этом,  как  его  отец утверждал,  что,  когда  произносишь  "лимон", делаешь поневоле длинное лицо, а когда говоришь "апельсин",-- широко улыбаешься.
Торговка  ловко  расправила  отверстие  бумажного   мешочка   и насовала  в него холодных, щербато-красных шаров. Лужин на ходу стал чистить апельсин, морщась  в  предвидении  того,  что  сок брызнет  в  глаза.  Корки  он  положил  в  карман,  так как они выглядели бы слишком  ярко  на  снегу,  да  и,  пожалуй,  можно сделать   из   них  варенье.  "Вкусно?."--  спросила  жена.  Он просмаковал последнюю дольку и с довольной  улыбкой  взял  было жену  опять  под руку, но вдруг остановился, озираясь. Подумав, он пошел обратно к углу и посмотрел на  название  улицы.  Потом быстро  догнал  жену  и ткнул тростью по направлению ближайшего дома, обыкновенного серо-каменного дома, отделенного  от  улицы небольшим  палисадником  за  чугунной решеткой. "Тут мой папаша обитал,-- сказал Лужин,--  Тридцать  пять  А".  "Тридцать  пять А",--  повторила  за  ним  жена,  не зная, что сказать, и глядя вверх, на окна. Лужин тронулся, срезая тростью снег с  решетки. Немного  дальше  он  замер перед писчебумажным магазином, где в окне бюст воскового мужчины с двумя  лицами,  одним  печальным, другим  радостным, поочередно  отпахивал  то  слева, то справа пиджак: самопишущее перо, воткнутое в  левый  карманчик  белого жилета,  окропило  белизну  чернилами,  справа  же  было  перо, которое  не  течет  никогда.  Лужину  двуликий  мужчина   очень понравился,  и  он даже подумал, не купить ли его. "Послушайте, Лужин,-- сказала жена, когда он насытился витриной,--  Я  давно хотела  вас спросить,-- ведь после смерти вашего отца остались, должно быть, какие-нибудь  вещи.  Где  все  это?"  Лужин  пожал плечами.  "Был  такой  Хрущенко",--  пробормотал он погодя. "Не понимаю",-- вопросительно сказала жена. "В Париж мне написал,-- нехотя пояснил Лужин,-- что вот, смерть и похороны и все такое, и что у него сохраняются  вещи,  оставшиеся  после  покойника". "Ах,  Лужин,--  вздохнула  жена.--  Что  вы  делаете  с русским языком". Она подумала и добавила: "Мне-то все равно, мне только казалось, что вам было бы приятно иметь  эти  вещи,--  ну,  как память".  Лужин  промолчал.  Она представила себе эти никому не нужные вещи,-- быть может, писательское  перо  старика  Лужина, какие-нибудь  бумаги,  фотографии,--  и  ей  стало грустно, она мысленно упрекнула мужа в жестокосердии, "Но одно нужно сделать непременно,-- сказала она решительно.-- Мы  должны  поехать  на кладбище,  посмотреть  на  могилу, посмотреть, не запущено ли".
"Холодно и далеко",-- сказал Лужин. "Мы это сделаем на  днях,-- решила   она.--   Погода   должна   перемениться.   Пожалуйста, осторожно,-- автомобиль".

Погода  ухудшилась,  и  Лужин,  помня  унылый  пустырь   и кладбищенский ветер, просил отложить поездку до будущей недели. Мороз,  кстати  сказать,  был  необыкновенный.  Закрылся каток, которому вообще не  везло:  в  прошлую  зиму  все  оттепель  да оттепель,  и  лужа вместо льда, а в нынешнем такой холод, что и
школьникам не до коньков. В парках, на снегу, лежали маленькие, крутогрудые птицы с поднятыми  лапками.  Безвольная  ртуть  под влиянием  среды  падала  все  ниже.  И  даже полярные медведи в Зоологическом   саду   поеживались,   находя,   что    дирекция переборщила. 
_________________________________________________________________________________


Место хранения экземпляра: во всех библиотеках МБУК «ЦБС»