суббота, 23 февраля 2013 г.

Андрей Дмитриев : "Крестьянин и тинейджер"

Майя Кучерская (писательница, литературный критик):

"Андрей Дмитриев написал поэму. Полную движения, неба, ветра и просто русской шири. В том же смысле это поэма, что и "Мертвые души". Хотя вообще-то "Крестьянин и тинейджер" - проза, конечно же, роман. Здесь нет лирических отступлений, лирического героя, нет ритмизации (с которой Дмитриев экспериментировал в предыдущем романе, "Бухта Радости"), как и других внешних признаков принадлежности к лирике нет. Зато поэтической стихии, веющей в каждой строке, повороте сюжета и глинистой дороги, сколько угодно".

Отрывок из книги:


Книгу, вслепую купленную в “Букбери”, Гера берег как талисман и вслух звал книгой своей судьбы. Он даже в Сагачи ее не взял, боясь утратить или повредить. Впервые заглянув в нее, он был обескуражен ее инопланетным языком. И не потребуй от него Татьяна рассказать при новой встрече о прочитанном, не заглянул бы он под бурую обложку этой книги больше никогда.
Готовясь к встрече, Гера создал в ноутбуке файл “пс” (письма суворова) – первый из файлов будущей папки “авс” (александр васильевич суворов). Татьяна о Суворове забыла и потом ни разу не спросила, но Гера не унялся, да и увлекся; в его “Тошибе” появились файлы: “сс”, “вос”, “нпа”, “сим” (“сс” – “слова суворова”, переименованные потом в “словарь суворова”, “вос” – “все о суворове”, “нпа” – суворовские поговорки “Наука побеждать”, собранные Антоновичем, а “сим” – поэма Симонова, вступавшая словами “Господский дом в селе Кончанском с обеда погружен во тьму”); потом и “книжыца”, заветный файл, в котором было все вокруг да около его романа о Суворове, – Гера никак не мог начать писать этот роман, зато любил мечтать о нем, как об уже готовом…
Прежде чем Гера сам заговорил с Татьяной о Суворове, его суворовская папка “авс” пополнилась файлами “лц”, “е2”, “скпт”, “пп” и “п1”, (“лейбниц”, “екатерина 2”, “светлейший князь потемкин таврический”, “прусская партия” и “павел 1”), потом разбухла так, что Гера начал путать ярлыки и вынужден был чистить папку. Он удалил в корзину файл “лц”, оставшийся совсем пустым, поскольку Лейбница он так и не осилил, хотя и знал из предисловия к книге, что Александр Васильевич Суворов был верный почитатель Лейбница… Разбил файл “вос” на несколько отдельных файлов и, превратив “книжыцу” в папку, объединил их в ней. Подумывал всю папку “авс” переместить туда же, в “книжыцу”, тем более что интерес его к Суворову, перебродив, весь втек в мечту об этой книжыце, но жизнь так быстро прибывала, что до перетасовки файлов руки просто не дошли…
…Мелко задребезжали оконные стекла, дрогнули пол и потолок, следом послышался угрюмый рев грузовика, ползущего по жидкой глине. Гера задернул занавеску на окне, открыл “книжыцу”, в ней – “текст”, в котором никакого текста не было, только мозолили глаза несколько жалких попыток зачина. Гера страдал надеждой найти когда-нибудь нестыдные и сильные слова, которые не просто сдвинут с места книжыцу, но так ее столкнут, что дальше она как-нибудь покатится сама собой. Пока же, перечитывая “текст”, ему лишь оставалось безутешно ныть и охать, словно обваренному кипятком.
“Солдатами, как всем известно, не рождаются. Один он этого не знал и потому родился солдатом…”
“Новорожденный закричал, и в этом крике было что-то такое, отчего вся дворня построилась в шеренгу возле двери, из-за которой раздавался крик…”
“Петух, гроза двора, с орлиным клекотом наскакивал ему на грудь, но мальчик, только-только научившийся ходить, не плакал и смотрел петуху прямо в глаза. Вдруг он схватил петуха обеими ручонками за шею и хладнокровно свернул ему голову…”
Кто-то бродил туда-сюда по улице за занавешенным окном, кто-то спросил невдалеке: “Сигареты остались?”, кто-то издалека ответил: “Посмотри в кабине”. Гера опять прочел про петуха и, заныв, выкинул весь этот файл в корзину. Вошел Панюков, и Гера впервые увидел его смеющимся. Смеялся Панюков отрывисто, прикрывая рот ладонью и всхрапывая, словно икал.
– Упустили лося. Злые как собаки, – сказал и вышел из избы.
Гера открыл файл “план”. Однажды он посетовал Татьяне, что никак не сдвинет с места свою книгу. Татьяна думала два дня, на третий посоветовала:
“Ты сочини план, разбей в нем все на главы и каждой дай название”.
План долго не давался, разрастаясь, громоздясь и рушась под своею тяжестью. Татьяна подсказала, подумав еще пару дней: “Ты каждого, кто значил больше всех в судьбе Суворова, поставь в центр отдельного рассказа”. Так и возникли заголовки глав: “Жена”, “Дочь”, “Друг”, “Сын”.
 _________________________________________________________________________________
Место хранения экземпляра: Абонемент Центральной библиотеки.
Журнальный вариант (//Октябрь. - 2012. - №№ 2,3) - Отдел периодики Центральной библиотеки
Электронная версия романа в "Журнальном зале" - началоокончание
 


Комментариев нет: