воскресенье, 11 марта 2018 г.

Сельма Лагерлёф: "Удивительное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции" (полная версия) [12+]

Художник Amanda de Frumerie

АННОТАЦИЯ
Шведский мальчик Нильс Хольгерссон подшутил над лесным гномом. Лесной гном тоже оказался изрядным шутником и заколдовал Нильса, превратив его в совсем маленького человечка. Да еще и обратное заклинание забыл. В таком виде Нильс пропутешествовал верхом на гусе в Лапландию и обратно, обрел новых друзей и испытал свой характер на прочность.
Задуманная как учебник шведской географии, эта книга вот уже более века находит новых читателей по всему миру среди детей и взрослых. В России давно завоевал популярность сокращенный пересказ волшебной истории о мальчике, отправившемся с гусиной стаей в Лапландию. Полная верcия «Удивительного путешествия Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции» - это новое знакомство с любимыми героями, народные предания и занимательная география.


"Я ПОВЕДУ ТЕБЯ В МУЗЕЙ..."
А ведь и верно — если на момент творения этот роман покушался стать своеобразным учебником географии Швеции, то по прошествии столетия он уже скорее представляется шведским краеведческим музеем. Причём музеем весьма богатым на экспонаты и артефакты, на содержательные темы и смысловые слои. Т.е. в принципе, это уже даже и не экспозиция с витринами и стендами, а солидное здание с отдельными комнатами — так много всего втиснула хранительница-создательница этого музея нобелевская лауреатка Сельма Лагерлёф.
Ну что ж, отправимся на экскурсию, тем более что нас туда любезно приглашают.
Географический раздел — горы и реки, леса и плоскогорья, ручьи и поля, море и шхеры, заливы и острова Балтийского моря — кажется, автор не забыла ничего из того, что составляет природу этой большой скандинавской страны. В этом смысле было бы интересно открыть карту Швеции — желательно поподробнее и подетальнее — и проследить вместе с экскурсантом Нильсом его маршрут. Тем более что сделать это будет совсем не трудно — текст нашей литературной экскурсии обильно усыпан географическими названиями и прочей другой топонимикой.
Экономический отдел — Лагерлёф подробно информирует читателя о самых разных промыслах и производствах, которыми была богата Швеция на рубеже XX столетия. Однако при этом она не забывает заглянуть и вглубь веков, чтобы показать читателю, как зарождались какие-то предприятия и целые отрасли производства, отчего картина быта народов становится понятнее и красочнее, сочнее и точнее.
Этнографические стенды — во время нашей экскурсии мы побываем практически во всех землях Швеции и познакомимся с разными народами, составляющими шведскую нацию. При этом отчасти мы узнаем и какие-то, наверное, не очень известные нюансы их культуры и быта, народных преданий и поверий, легенд и сказок — всего того, что кратко и ёмко называется эпосом. Каждый этнос имеет свой эпос, и каждый эпос описывает и сохраняет свой этнос...
Животный и растительный мир Швеции предстанет перед экскурсантами во всей своей красе и великолепии как с высоты птичьего полёта, там и наблюдаемые с поверхности земли и моря. При этом с отдельными представителями фауны/флоры мы познакомимся поглубже — волею автора это прежде всего птицы, но и некоторым хищникам тоже отведено солидное место в повествовании, и вдобавок организовано усиленное читательское внимание.
Отдельное большое помещение этого своеобразного музея занимают стенды и полки с легендами и преданиями — соседствуя с уже упомянутыми стендами этнографическими, они составляют с ними одно большое пространство, в котором не в меру любопытный и неосторожный экскурсант может и заплутать ненароком. В том смысле, что засядет за чтение этих фолиантов, покрытых пылью веков и десятилетий, и провалится куда-нибудь к Лёвеншёльдам в склеп :-)
Историческая часть музея рассказывает читателям/посетителям о многих занятных страницах этой становящейся всё более интересной страны, а также об отдельных ярких личностях. Мы видим историю зарождения некоторых населённых пунктов, ставших впоследствии крупными городами, мы знакомимся с какими-то венценосными персонажами и с увлечением слушаем рассказ о самых ярких событиях их биографий. И тут же экскурсовод, искусно модулируя голос, излагает нам несколько легенд о том, как были созданы те или иные земли и ландшафты Швеции — на первый план тут уже выступают герои и боги этой древней северной земли.
И чтобы не уходить далеко и облечь повествование в интересную форму, наш экскурсовод применяет ещё и сказочно-фантастическую подачу — тут вам и домовой, и говорящие/ходящие статуи, и практически разумные звери/птицы — пришедшие на эту экскурсию дети вовсю радуются, а взрослые просто улыбаются бесхитростной фантазии Лагерлёф. Однако и о драматических и порой трагических моментах жизни простых людей автор не может не вспомнить, отчего картины сказочно-фантастического содержания перемежаются поистине трагедийными вставками.
Хорошая экскурсия получилась, чего уж там!

ФРАГМЕНТ ИЗ КНИГИ
Глава XII. Бабочка-великанша
Среда, 6 апреля
Гуси летели над продолговатым озером, которое отчетливо голубело внизу. У мальчика было легко на сердце. Он радовался полету, забыв, как печалился накануне, когда бродил по острову в поисках гусака.
В самой середине острова лежала голая возвышенность. Ее окружало кольцо доброй плодородной земли. И постепенно мальчик начал понимать то, о чем услышал вчера вечером.
Он отдыхал возле одной из многочисленных ветряных мельниц на холме. Вдруг появилось большое овечье стадо, а за ним два пастуха с собаками. Мальчик, сидевший в укромном местечке под мельничной лестницей, ничуть не испугался. Однако и овчары уселись на ту же самую лестницу старой мельницы, и мальчику оставалось лишь затаиться.
Один пастух, молодой парень, ничем не был примечателен; другой, почти старик, выглядел необычно: сам здоровый, костистый, а голова маленькая, лицо доброе и кроткое. Казалось, будто его тело и голова принадлежали двум разным людям.
Некоторое время он молча сидел, бесконечно усталым взором вглядываясь в туман. Потом заговорил с товарищем.
— Я расскажу тебе, Эрик, одну историю, — начал он. — Пришло мне как-то на ум, что в старину, когда и люди, и звери были не в пример крупнее нынешних, бабочки, наверно, тоже были куда больше.
Молодой не отвечал старику, но весь его вид как бы говорил: «Ладно уж, так и быть, уважу тебя, послушаю». Он вытащил из котомки хлеб с сыром и стал ужинать.
— Так вот, жила-была на свете бабочка, — продолжал старик. — Тулово у нее было много-много миль в длину, а крылья — широкие-преширокие, как озера. И до чего красивые были у нее крылья: лазурные, с серебристым отливом. Когда бабочка взлетала, все звери, птицы и насекомые глядели ей вслед.
Но в том-то и беда, что бабочка выросла огромной-преогромной, настоящей великаншей. Крылья еле-еле поднимали ее. Еще куда ни шло, если б она летала только над сушей! Ан нет, угораздило ее подняться над самым Балтийским морем! Да недалеко она залетела: поднялась буря и давай ее трепать. Тебе-то, Эрик, не надо объяснять, что такое шторм на Балтийском море. В один миг буря оторвала ей крылья и унесла их прочь. Бабочка, ясное дело, рухнула прямо в море. Долго ее кидало по волнам то туда, то сюда, пока не прибило на скалистую подводную отмель близ Смоланда. Тут она и осталась лежать, вытянувшись во всю длину.
Сдается мне, Эрик, что, если бы бабочка упала на берег, она бы вскоре истлела и рассыпалась в прах. Но раз уж она очутилась в море, то пропиталась известью и стала тверда как камень. Помнишь, сколько нам попадалось камешков на берегу? А ведь то были вовсе не камешки, а окаменелые гусеницы! Сдается мне, и с этой бабочкой-великаншей случилось то же самое: окаменела она и сделалась длинной узкой скалой, что и поныне высится в Балтийском море. А ты как думаешь?
Он замолчал в ожидании ответа.
— Я хочу услышать, к чему ты клонишь, — сказал молодой овчар и кивнул ему, продолжай, мол!
— Знай, Эрик, что наш остров Эланд, где мы с тобой живем, — и есть та самая древняя бабочка. Если присмотреться, то северный конец острова — это ее круглая головка, от нее тянется на юг узенькая передняя часть туловища, еще дальше к югу — задняя; сперва она расширяется, потом переходит в тонкое острие.
Тут пастух снова замолчал и взглянул на товарища — а вдруг тот не верит его словам? Но молодой овчар преспокойно продолжал есть и только кивнул старику: давай, мол, рассказывай дальше.
— Не успела бабочка превратиться в известковую скалу, как ветром нанесло семян разных трав да деревьев. Попытались они пустить в той скале корни, но не тут-то было — на голом и гладком камне зацепиться трудно. Долго-долго на острове не могло вырасти ничего, кроме осоки. Это уж потом появились и овсяница, и солнцецвет, и шиповник. Но и поныне на горе Альварет не так уж много растений. Думаешь, им не хватает тепла или света? Нет, гора со всех сторон открыта солнцу, просто земля на ней больно скудная. Никому и в голову не придет пахать на ее вершине — ведь слой земли там совсем тонок. Ну а если и впрямь гора Альварет и окрестные скалы образовались из тулова бабочки, то ты, наверно, спросишь: откуда же взялась земля под горой?
— В самом деле, — сказал овчар, — откуда она, любопытно узнать.
— Ну так вот! Остров Эланд пролежал в море великое множество лет, а за это время все, что носится по волнам — и водоросли, и песок, и раковины, — скапливалось вокруг него да так и осталось. Вдобавок еще камни да щебень попадали сюда с восточных и западных склонов. Мало-помалу берега острова расширились, и стали там расти и хлеба, и цветы, и деревья.
На самой вершине, на твердой спинке бабочки, пасутся только овцы, коровы да жеребята, а из птиц гнездятся одни лишь чибисы да ржанки. Тут нет никаких построек, кроме ветряных мельниц да нескольких сложенных из камня хижин, где ютимся мы, пастухи. Зато внизу, на побережье, раскинулись и большие крестьянские селения, и церкви с пасторскими усадьбами, и рыбацкие поселки, и даже целый город.
Старик выжидающе глянул на молодого. Тот, покончив с ужином, завязывал свою котомку.
— Непонятно, к чему ты клонишь? — спросил он.
Старый овчар все так же вглядывался в туман усталыми глазами. Они и устали-то, наверно, оттого, что вечно высматривали чудо, какого и на свете не бывает. Понизив голос до шепота, старик сказал:
— Одно хотелось бы знать, только одно: известно ли хоть кому-нибудь, что остров этот был бабочкой, летавшей здесь на больших блестящих крыльях? Знают ли об этом крестьяне, живущие в окрестных усадьбах под горой, рыбаки, промышляющие в море салаку, купцы в Боргхольме, дачники, наезжающие сюда каждое лето? Ведомо ли про то странникам, что бродят в развалинах замка Боргхольм, охотникам, что приходят сюда по осени стрелять куропаток, художникам, что сидят на горе Альварет и рисуют овец да ветряные мельницы?
— Ну да, — внезапно сказал молодой пастух, — кому-нибудь из тех, кто сидел здесь вечером на краю скалы, слушал пение соловьев в рощах под горой да глядел через пролив Кальмарсунд, наверняка приходило в голову, что остров это не простой и появился не как все другие острова.
— Хотелось бы знать, — продолжал старик, — неужто никому из этих людей никогда не мечталось приладить ветряным мельницам крылья, да такие огромные, чтобы они смогли поднять целый остров из моря. И заставили бы его летать, как бабочку. Вот это была бы бабочка! Всем бабочкам бабочка!
— Может статься, в словах твоих и есть доля правды, — сказал молодой овчар. — Летними ночами, когда небо чистое и его свод высоко-высоко вздымается над островом, и я порой думал: а остров-то не прочь подняться над морем и улететь далеко-далеко…
Но теперь, когда старику наконец удалось вызвать молодого на разговор, он не очень-то его слушал.
— Хотелось бы знать, — сказал он еще тише, — почему здесь, на горе Альварет, человека грызет какая-то непонятная тоска? Тоска эта терзала меня всю жизнь, и сдается мне, она закрадывается в душу всякого, кому доведется сюда ступить. Хотел бы я знать, понял ли кто, кроме меня: это оттого, что наш остров — бабочка, которая тоскует по своим крыльям.
Место выдачи книги:
Во всех библиотеках МБУК "ЦБС" МОГО "Инта"

Комментариев нет:

Отправить комментарий